Неточные совпадения
Чтоб еще более облагородить русский язык,
половина почти слов
была выброшена вовсе из разговора и потому весьма часто
было нужно прибегать к французскому языку, зато уж там, по-французски, другое дело: там позволялись такие слова, которые
были гораздо пожестче упомянутых.
Только одна
половина его
была озарена светом, исходившим из окон; видна
была еще лужа перед домом, на которую прямо ударял тот же свет.
— Какое десять! перевалило за сорок. Скоро
половина России
будет в его руках.
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы ни
был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как же не защищать человека, когда знаешь, что он
половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости на всяком шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
Чичиков подвинулся к пресному пирогу с яйцом и, съевши тут же с небольшим
половину, похвалил его. И в самом деле, пирог сам по себе
был вкусен, а после всей возни и проделок со старухой показался еще вкуснее.
Даже председатель дал приказание из пошлинных денег взять с него только
половину, а другая, неизвестно каким образом, отнесена
была на счет какого-то другого просителя.
Чичиков в качестве поверенного, прежде расположивши всех (без предварительного расположения, как известно, не может
быть даже взята простая справка или выправка, все же хоть по бутылке мадеры придется влить во всякую глотку), — итак, расположивши всех, кого следует, объяснил он, что вот какое, между прочим, обстоятельство:
половина крестьян вымерла, так чтобы не
было каких-нибудь потом привязок…
— О! Павел Иванович, позвольте мне
быть откровенным: я бы с радостию отдал
половину всего моего состояния, чтобы иметь часть тех достоинств, которые имеете вы!..
Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до
половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть из них, к счастию для вас, потеряна, а чемодан с остальными вещами, к счастию для меня, остался цел.
— Славная у тебя лошадь! — говорил Азамат. — Если бы я
был хозяин в доме и имел табун в триста кобыл, то отдал бы
половину за твоего скакуна, Казбич!
Половину следующего дня она
была тиха, молчалива и послушна, как ни мучил ее наш лекарь припарками и микстурой. «Помилуйте, — говорил я ему, — ведь вы сами сказали, что она умрет непременно, так зачем тут все ваши препараты?» — «Все-таки лучше, Максим Максимыч, — отвечал он, — чтоб совесть
была покойна». Хороша совесть!
Вечером я имел с ним длинное объяснение: мне
было досадно, что он переменился к этой бедной девочке; кроме того, что он
половину дня проводил на охоте, его обращение стало холодно, ласкал он ее редко, и она заметно начинала сохнуть, личико ее вытянулось, большие глаза потускнели.
— Нет, не сказал… словами; но она многое поняла. Она слышала ночью, как ты бредила. Я уверен, что она уже
половину понимает. Я, может
быть, дурно сделал, что заходил. Уж и не знаю, для чего я даже и заходил-то. Я низкий человек, Дуня.
«Так, верно, те, которых ведут на казнь, прилепливаются мыслями ко всем предметам, которые им встречаются на дороге», — мелькнуло у него в голове, но только мелькнуло, как молния; он сам поскорей погасил эту мысль… Но вот уже и близко, вот и дом, вот и ворота. Где-то вдруг часы пробили один удар. «Что это, неужели
половина восьмого?
Быть не может, верно, бегут!»
Об издательской-то деятельности и мечтал Разумихин, уже два года работавший на других и недурно знавший три европейские языка, несмотря на то, что дней шесть назад сказал
было Раскольникову, что в немецком «швах», с целью уговорить его взять на себя
половину переводной работы и три рубля задатку: и он тогда соврал, и Раскольников знал, что он врет.
— Да, мошенник какой-то! Он и векселя тоже скупает. Промышленник. Да черт с ним! Я ведь на что злюсь-то, понимаешь ты это? На рутину их дряхлую, пошлейшую, закорузлую злюсь… А тут, в одном этом деле, целый новый путь открыть можно. По одним психологическим только данным можно показать, как на истинный след попадать должно. «У нас
есть, дескать, факты!» Да ведь факты не всё; по крайней мере
половина дела в том, как с фактами обращаться умеешь!
Мебель соответствовала помещению:
было три старых стула, не совсем исправных, крашеный стол в углу, на котором лежало несколько тетрадей и книг; уже по тому одному, как они
были запылены, видно
было, что до них давно уже не касалась ничья рука; и, наконец, неуклюжая большая софа, занимавшая чуть не всю стену и
половину ширины всей комнаты, когда-то обитая ситцем, но теперь в лохмотьях, и служившая постелью Раскольникову.
Это
была обыкновенная повестка из квартала явиться на сегодняшний день, в
половине десятого, в контору квартального надзирателя.
Уже с
половины лестницы можно
было различить шум и оживленный говор большого собрания.
И как бы ни груба
была лесть, в ней непременно, по крайней мере,
половина кажется правдою.
Сюда! за мной! скорей! скорей!
Свечей побольше, фонарей!
Где домовые? Ба! знакомые всё лица!
Дочь, Софья Павловна! страмница!
Бесстыдница! где! с кем! Ни дать ни взять она,
Как мать ее, покойница жена.
Бывало, я с дражайшей
половинойЧуть врознь — уж где-нибудь с мужчиной!
Побойся бога, как? чем он тебя прельстил?
Сама его безумным называла!
Нет! глупость на меня и слепота напала!
Всё это заговор, и в заговоре
былОн сам, и гости все. За что я так наказан!..
Попробовали сделать вылазку, но
половина смельчаков
была тут же перебита козаками, а
половина прогнана в город ни с чем.
Долго еще оставшиеся товарищи махали им издали руками, хотя не
было ничего видно. А когда сошли и воротились по своим местам, когда увидели при высветивших ясно звездах, что
половины телег уже не
было на месте, что многих, многих нет, невесело стало у всякого на сердце, и все задумались против воли, утупивши в землю гульливые свои головы.
Потом уже оказалось, что весь Переяславский курень, расположившийся перед боковыми городскими воротами,
был пьян мертвецки; стало
быть, дивиться нечего, что
половина была перебита, а другая перевязана прежде, чем все могли узнать, в чем дело.
Жизнь в его глазах разделялась на две
половины: одна состояла из труда и скуки — это у него
были синонимы; другая — из покоя и мирного веселья. От этого главное поприще — служба на первых порах озадачила его самым неприятным образом.
— Не напоминай, не тревожь прошлого: не воротишь! — говорил Обломов с мыслью на лице, с полным сознанием рассудка и воли. — Что ты хочешь делать со мной? С тем миром, куда ты влечешь меня, я распался навсегда; ты не
спаяешь, не составишь две разорванные
половины. Я прирос к этой яме больным местом: попробуй оторвать —
будет смерть.
И она хотела что-то сказать, но ничего не сказала, протянула ему руку, но рука, не коснувшись его руки, упала; хотела
было также сказать: «прощай», но голос у ней на
половине слова сорвался и взял фальшивую ноту; лицо исказилось судорогой; она положила руку и голову ему на плечо и зарыдала. У ней как будто вырвали оружие из рук. Умница пропала — явилась просто женщина, беззащитная против горя.
Ну, а теперь прилягу немного: измучился совсем; ты опусти шторы да затвори меня поплотнее, чтоб не мешали; может
быть, я с часик и усну; а в
половине пятого разбуди.
После обеда, лишь только
было он, лежа на диване, начал кивать головой, одолеваемый дремотой, дверь из хозяйской
половины отворилась, и оттуда появилась Агафья Матвеевна с двумя пирамидами чулок в обеих руках.
— Снег, снег, снег! — твердил он бессмысленно, глядя на снег, густым слоем покрывший забор, плетень и гряды на огороде. — Все засыпал! — шепнул потом отчаянно, лег в постель и заснул свинцовым, безотрадным сном. Уж
было за полдень, когда его разбудил скрип двери с хозяйской
половины; из двери просунулась обнаженная рука с тарелкой; на тарелке дымился пирог.
— Четыре стены, до
половины покрытые, так, как и весь потолок, сажею; пол в щелях, на вершок, по крайней мере, поросший грязью; печь без трубы, но лучшая защита от холода, и дым, всякое утро зимою и летом наполняющий избу; окончины, в коих натянутый пузырь смеркающийся в полдень пропускал свет; горшка два или три (счастливая изба, коли в одном из них всякий день
есть пустые шти!).
Городничий. И не рад, что
напоил. Ну что, если хоть одна
половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как же и не
быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.
Стараясь
быть незамеченным, я шмыгнул в дверь залы и почел нужным прохаживаться взад и вперед, притворившись, что нахожусь в задумчивости и совсем не знаю о том, что приехали гости. Когда гости вышли на
половину залы, я как будто опомнился, расшаркался и объявил им, что бабушка в гостиной. Г-жа Валахина, лицо которой мне очень понравилось, в особенности потому, что я нашел в нем большое сходство с лицом ее дочери Сонечки, благосклонно кивнула мне головой.
— На что четыре фунта? — говорила она ворчливо, доставая и отвешивая сахар на безмене, — и три с
половиною довольно
будет.
Было то время года, перевал лета, когда урожай нынешнего года уже определился, когда начинаются заботы о посеве будущего года и подошли покосы, когда рожь вся выколосилась и, серо зеленая, не налитым, еще легким колосом волнуется по ветру, когда зеленые овсы, с раскиданными по ним кустами желтой травы, неровно выкидываются по поздним посевам, когда ранняя гречиха уже лопушится, скрывая землю, когда убитые в камень скотиной пары́ с оставленными дорогами, которые не берет соха, вспаханы до
половины; когда присохшие вывезенные кучи навоза пахнут по зарям вместе с медовыми травами, и на низах, ожидая косы, стоят сплошным морем береженые луга с чернеющимися кучами стеблей выполонного щавельника.
— Нет, ты мне всё-таки скажи… Ты видишь мою жизнь. Но ты не забудь, что ты нас видишь летом, когда ты приехала, и мы не одни… Но мы приехали раннею весной, жили совершенно одни и
будем жить одни, и лучше этого я ничего не желаю. Но представь себе, что я живу одна без него, одна, а это
будет… Я по всему вижу, что это часто
будет повторяться, что он
половину времени
будет вне дома, — сказала она, вставая и присаживаясь ближе к Долли.
В
половине восьмого, только что она сошла в гостиную, лакей доложил: «Константин Дмитрич Левин». Княгиня
была еще в своей комнате, и князь не выходил. «Так и
есть», подумала Кити, и вся кровь прилила ей к сердцу. Она ужаснулась своей бледности, взглянув в зеркало.
Половина Москвы и Петербурга
была родня и приятели Степана Аркадьича.
Обед
был накрыт на четырех. Все уже собрались, чтобы выйти в маленькую столовую, как приехал Тушкевич с поручением к Анне от княгини Бетси. Княгиня Бетси просила извинить, что она не приехала проститься; она нездорова, но просила Анну приехать к ней между
половиной седьмого и девятью часами. Вронский взглянул на Анну при этом определении времени, показывавшем, что
были приняты меры, чтоб она никого не встретила; но Анна как будто не заметила этого.
Проводив жену наверх, Левин пошел на
половину Долли. Дарья Александровна с своей стороны
была в этот день в большом огорчении. Она ходила по комнате и сердито говорила стоявшей в углу и ревущей девочке...
Прошло почти два месяца.
Была уже
половина жаркого лета, а Сергей Иванович только теперь собрался выехать из Москвы.
Одно
было несомненно, что надо
было не мешкать, потому что уже
половина седьмого.
Как это ни странно может показаться, но Константин Левин
был влюблен именно в дом, в семью, в особенности в женскую
половину семьи Щербацких.
«Да, я должен
был сказать ему: вы говорите, что хозяйство наше нейдет потому, что мужик ненавидит все усовершенствования и что их надо вводить властью; но если бы хозяйство совсем не шло без этих усовершенствований, вы бы
были правы; но оно идет, и идет только там, где рабочий действует сообразно с своими привычками, как у старика на
половине дороги.
Скачки
были несчастливы, и из семнадцати человек попадало и разбилось больше
половины. К концу скачек все
были в волнении, которое еще более увеличилось тем, что Государь
был недоволен.
Ничего не
было ни необыкновенного, ни странного в том, что человек заехал к приятелю в
половине десятого узнать подробности затеваемого обеда и не вошел; но всем это показалось странно. Более всех странно и нехорошо это показалось Анне.
Сбежав до
половины лестницы, Левин услыхал в передней знакомый ему звук покашливанья; но он слышал его неясно из-за звука своих шагов и надеялся, что он ошибся; потом он увидал и всю длинную, костлявую, знакомую фигуру, и, казалось, уже нельзя
было обманываться, но всё еще надеялся, что он ошибается и что этот длинный человек, снимавший шубу и откашливавшийся,
был не брат Николай.
Ему не нужно
было очень строго выдерживать себя, так как вес его как раз равнялся положенным четырем пудам с
половиною; но надо
было и не потолстеть, и потому он избегал мучного и сладкого.
Княгиня Щербацкая находила, что сделать свадьбу до поста, до которого оставалось пять недель,
было невозможно, так как
половина приданого не могла
поспеть к этому времени; но она не могла не согласиться с Левиным, что после поста
было бы уже и слишком поздно, так как старая родная тетка князя Щербацкого
была очень больна и могла скоро умереть, и тогда траур задержал бы еще свадьбу.
— За погодку убрать! Сено же
будет! — сказал старик, присевший подле Левина. — Чай, не сено! Ровно утятам зерна рассыпь, как подбирают! — прибавил он, указывая на навиваемые копны. — С обеда
половину добрую свезли.